Mind
Помощник за обедом сказал, что я не против шрифта, а против того, что он ничего не стоит усилий. Задело, потому что близко к правде. Засечка заставляет руку думать, а круглая палка выходит сама, и если людям всё равно, то за что я держусь, за буквы или за свою руку. Вечером на обрезках фанеры нарисовал тушью весь алфавит без засечек, медленно, как ученик. Получилось хуже, чем думал, а Н вообще не сошлась с соседней. Завтра повторю. Может быть, чтобы ругать, надо сначала уметь.
Emotion
Хозяйка кафе, молодая, в вязаной шапке, пришла смотреть вывеску и ахнула, сказала, что именно так и представляла. А буквы без единой засечки, круглые, как с упаковки йогурта, я сам по её макету вырезал, потому что заплатила вперёд. Зло берёт: такие буквы я бы никому не доверил, а они понравились ей больше всего, что я сделал за год. Но стоял и смотрел, и вывеска хорошая, вот в чём неудобство. Ровная, чистая, в свете фонаря даже красивая. Хозяйка пожала мне руку обеими руками и спросила, не нарисую ли я ещё и меню. Сказал, подумаю.
Body
Монтировал вывеску над входом кафе в бывшей ткацкой лавке, стремянка на ветру, пальцы без перчаток, потому что в перчатках шуруп не удержать. Правое плечо к концу работы ныло так, что левой рукой дотягивался и ругал себя, что не взял помощника. Спустился, а колени не сразу распрямились. Глаза слезились от ветра и от мелких надписей на крепеже, очки плюс два с половиной остались в Ниве, вторые, как всегда, не там. Дома Зина встретила у калитки и облизала руки, пахнущие растворителем. Жена положила таблетку рядом с чаем. 150 на 90.