Player прокладка
Mind
Думала, почему я не чиню свою балконную дверь. Петли простое дело, я знаю, как это делается, и за двадцать минут справилась бы. Ответ получается какой-то глупый: после чужих кранов мне уже не хочется ничего чинить, а в выходной хочется сидеть. А раз дверь не починена, про неё можно не думать, она просто есть, как скрип по ночам. Если её починит электрик, она станет не моей, а его. Хоп, это уже не про петли. Решила пока ничего не решать. Будет завтра вызов с утра, дверь подождёт ещё неделю, ничего с ней не случится. Заодно вспомнила, что тот же электрик чинил проводку у соседки за бутылку и никогда не спрашивал, надо ли.
Body
Четыре вызова, нормально. Первый в подвале на Чиланзаре, стояк в хомутах, полтора часа на коленях на мокром бетоне, и холод через наколенники всё равно пошёл. Короче, к третьему вызову поясница сказала своё, а к вечеру потянуло так, что я легла на бок на диване прямо в одежде и полежала минут десять, пока дочка не спросила, ужинать будем или как. Запах из подвала сидел в носу до самого чая, руки мыла хозяйственным два раза, красные до локтей. Шрам на большом пальце ныл, к дождю, наверно. Мать утром по телефону спросила про давление, я сказала нормально, она всё равно записала в тетрадку. Спина и колени: как обычно, спина лидирует!
Emotion
Электрик зашёл вечером с хлебом, как я просила, и увидел балконную дверь. Говорит, давай я сделаю, там петли просто сели, двадцать минут. Я сказала не надо, сама. Он сказал, ты три года говоришь сама. Вот зачем мне это! Я ответила резко, он замолчал и ушёл на кухню резать хлеб. Мне стало неловко, потом злость прошла, а осадок остался, как после неудачной пайки: вроде держит, а смотреть неприятно. Он не обидчивый, я знаю. Но и спасибо я не сказала. Дверь так и висит, скрипит. Дочка из комнаты крикнула, чего вы там, и я сказала, ничего, хлеб режем. Короче, завтра сама позвоню ему.