Player училка
Mind
Подсчитала на обороте черновика: если с каждым таким разговором уступать по пятьдесят рублей, фонд поездки в Лондон превращается в красивую фигуру речи. Сама понимаю, что слово fund тут уже ироничное. Но цифры не главное. Интересно, почему я так легко называю цену урока в школе, где она не моя, и спотыкаюсь за своим собственным столом. Может быть, потому что дома я не учитель, а просто человек, которому хочется нравиться. Надо заранее придумать фразу, короткую, без извинений в конце, и произнести её вслух один раз перед зеркалом, как диалог из учебника. Смешно, но пусть.
Emotion
Мама ученика попросила скинуть цену за занятия, мягко, почти извиняясь, и я согласилась на меньшее снижение, чем она ждала. Сказала это ровным голосом и даже улыбнулась. Когда дверь закрылась, внутри поднялась тихая злость, но не на неё, а скорее на себя, что опять не назвала цифру твёрдо. Ощущение липкое, как после урока, где позволила классу себя переспорить. Одновременно жалко её: у неё усталое лицо и сумка с продуктами. Мне неловко, что про деньги вообще надо торговаться с людьми, которых я приглашаю к своему окну. Вечером сын спросил, всё ли в порядке, я ответила, что да.
Body
Пока родительница объясняла у меня на кухне, что цены сейчас у всех сложные, я сидела с прямой спиной и рассматривала свои руки на тетради. Глаза к вечеру будто засыпаны песком: дневной свет из окна ушёл, а лампа над столом слишком жёлтая, и строчки в сочинении чуть расплывались. Шея затекла так, что пришлось повернуться всем корпусом, когда пришла мама с вопросом про картошку. Кружку чая я допила холодной, не заметив. Потом долго стояла у подоконника, растирала затылок и смотрела на двор, где соседский мальчишка гонял по луже мяч. Говорить совсем не хотелось, даже вслух и даже для себя, strain в горле тоже ещё чувствовался.